Несмотря на упорство и усердие, проявленные в борьбе с налогами во время революции, вскоре стало очевидно, что существование федеральной налоговой власти необходимо для обеспечения закона, порядка и жизнеспособной экономики страны, для самого существования новой республики. Статьи устава конфедерации, просуществовавшие с 1781 до 1788 года, не давали Конгрессу право собирать налоги. Конгресс столкнулся с трудностями формирования армии для подавления местных возмущений и боролся за то, чтобы выплатить долги Континентального Конгресса и штатов, вышедших из революционной войны. Федералисты, такие, как Александр Гамильтон, отстаивали конституцию, которая давала бы право Конгрессу собирать налоги. Статья первая восьмого раздела Конституции США от 1787 года дает Конгрессу право «устанавливать и собирать налоги, пошлины, подати и акцизные сборы». Обладая такой властью, федеральное правительство было в состоянии сформировать армию, выплатить полностью революционные долги, приобрести в глазах иностранных правительств репутацию добросовестного заемщика и занять еще больше средств на свои нужды.
Статья 1 девятого раздела Конституции между тем ограничивала право Конгресса по сбору налогов, декларируя, что «не допускается обложение подушной податью или введение других прямых налогов, иначе как сообразно с переписью населения». Члены собрания не смогли прийти, однако, к соглашению по поводу сути определения «прямой налог». Дальнейшие обсуждения были посвящены избирательному и налоговому статусу рабов. Статья первая девятого раздела заявляла, что если рабы были подсчитаны как часть населения штата для распределения мест в Конгрессе, то они также должны быть учтены для исчисления тяжести налогового бремени. Позорный «пункт три пятых», статья 1 второго раздела, устанавливает, что рабы учитываются как три пятых от «целого» человека при подсчете голосов для представительства в Конгресс и для прямого налогообложения.
